ХРОНИКА ОДНОГО ПРЕСТУПЛЕНИЯ
(версии и факты)

Александр МОРОЗ
 
4. "Проколы" стоят человеческой жизни?


      Так что же послужило причиной переполоха власти? В чем суть преступления, от которого открещиваются высокие должностные лица?

      В сделанном 28 ноября заявлении речь идет о возможной причастности к уголовному преступлению - исчезновению журналиста Георгия Гонгадзе - высоких должностных лиц во главе с Президентом Л. Кучмой. Заявление подтверждено аудиозаписью разговоров в кабинете Президента, которые таким образом длительное время документировал офицер его охраны.

      В стране с нормальными демократическими традициями этого было бы достаточно для смены власти и серьезных кадровых и других выводов. Бедный Клинтон! Сколько хлопот на него свалилось за год до окончания повторного срока президентства из-за невинной шутки (по сравнению с украинской ситуацией) с молодой практиканткой! Он удержался у власти, хотя помешал демократам на выборах, Моника сколотила капитал, демократия укрепилась...

      В Украине расследование чрезвычайного, трагического события развивается по другому сценарию. На первый план власть выдвигает не судьбу пропавшего журналиста и не установление лиц, причастных к этому преступлению, а стремление увести дело в сторону. Сначала пытались замолчать ужасное событие, заблокировав информацию на основных каналах СМИ, особенно на местном уровне. Потом - пытались отказаться от всего, потому что, мол, такого не могло быть: ни разговоров, ни записей, ни офицера, ни... ничего и все! Впоследствии акценты начали расставляться на неэтичности (!) действий майора Н.Мельниченко и депутата А. Мороза, которого "...кто-то использовал", "подставил". Когда и это провалилось, стали использовать аргументы наподобие "...так никто же не говорил, чтобы убить...", "откуда Президент знает, кто такой Гонгадзе, он же - Президент, то есть - и газет-то не читает, потому что некогда". А потом... вообще, зачем тревожить народ? Тут такие успехи в реформах, стабилизация, консолидация, праздники, прорывы в отношениях с Россией, признание Украины во всем мире, а вы с какой-то ерундой... Это же провокация, угроза государственности, деструктивные намерения антиукраинцев...

      Если мы, украинцы, примем покорно такой вариант оценки случившегося, то, значит, мы не заслуживаем лучшей судьбы. Тогда нам и положено оставаться теми, кем мы являемся по воле старых или новых панов и их неизменных подпанков.

      Власть, правоохранительные органы упрямо не замечают доказательности аудиозаписи даже без дополнительных заявлений Н. Мельниченко и его интервью радио "Свобода". Так же упрямо Генпрокуратура не хочет возбуждать уголовное дело по факту незаконного прослушивания кабинета Президента. Но ведь факт имеется! Виновник признает, что сознательно нарушил закон, готов отвечать перед судом в Украине. Прокуратура не слышит. Почему? Да потому, что тогда отпадает комедия "экспертизы", потому что это станет признанием истинности разговоров в высоком кабинете. Той истинности, в которой никто из должностных лиц и депутатов, кстати, ни на секунду не сомневался.

      Мир редко встречался с таким нежеланием следствия пользоваться доказательствами по делу, как это случилось сейчас в Украине. Похоже, ему надо помочь, потому что события, сопутствующие содержанию зафиксированных разговоров Президента, многое объясняют. Воспользуемся последовательностью, выбранной Н. Мельниченко в обнародованных эпизодах разговоров.

      Итак, Президент газет не читает. Вспомним, что идею Интернет-газеты "Украинская правда" Георгий Гонгадзе реализовал совсем недавно, после того, как задушили Радио "Континент", оценив таким образом его вклад в информационную кампанию времен президентского марафона. Георгий обращался за поддержкой моральной, материальной, финансовой к левым и правым, предпринимателям, бизнесменам, депутатам, должностным лицам... И, следует сказать, почти везде ее находил. Помогала его искренность, открытость, бесконфликтность при сохранении собственной позиции и собственного лица. Талант общения - едва ли не самое важное качество настоящего журналиста - помог Георгию начать новое дело. Газета появилась, но из-за отсутствия времени осталась "не раскрученной". Около двух тысяч пользователей выходили на ее сайт в Интернете. Это в десять раз меньше, чем тираж некоторых районных газет. (Для сравнения: последние номера "Украинской правды" читают более 2 миллионов пользователей). Поэтому не удивительно, что Президенту публикации Г. Гонгадзе были неизвестны. Однако кто-то же их подбирал, подчеркивал необходимые острые места, настраивал Президента на соответствующую реакцию, хорошо зная его отношение к критике? Кто это? По каким мотивам? Почему прокуратура до сих пор, даже "допрашивая" Президента "в комнате охраны", как объяснял М. Потебенько, не поинтересовалась совсем не лишним для следствия аргументом?

      К этому эпизоду интересен комментарий Т. Коробовой, опубликованный в газете "Грані". Приведем его полностью.

      "В этом эпизоде интересным мне кажется присутствие при разговоре какого-то "неизвестного", с до боли знакомым голосом, который бросил несколько уточняющих реплик, и тот факт, что болезненный интерес Кучмы к "Украинской правде" возник не с первых же забойных публикаций, а после того, как с ней разошелся ее финансовый "отец". Вот как описывает это одно из российских Интернет-изданий, проводившее собственное расследование по "делу Гонгадзе": "Официальный день рождения "Украинской правды" - 17 апреля 2000 года. Этот день сотрудники редакции встретили в новом офисе с тремя новыми компьютерами, массой надежд и даже выплаченной зарплатой. А все потому, что в конце марта у еще не родившейся появился спонсор. Этот загадочный господин принимал представителей "Украинской правды" на конспиративной квартире, отгороженной от мира бронированной дверью без номера. Гонгадзе в разговорах с друзьями называл этого человека Петровичем и описывал зверский вид его личного охранника. В узком кругу лиц поползли слухи о связях Петровича с секретарем Совета безопасности Марчуком. Когда-то давно Марчук возглавлял украинский КГБ, а поэтому у "Украинской правды" были все шансы окружить себя таинственным ореолом виртуального печатного органа при органах. Но - ничего не вышло". Далее речь идет о том, что в середине мая "Украинская правда" опубликовала статью "Претенденты в президенты, расслабьтесь!" (это перепечатка из "Граней"), в которой, "мягко говоря, ничего хорошего о Марчуке напечатано не было". И "через несколько дней после публикации в редакции появились вежливые парни, которые вынесли оттуда выданные Петровичем компьютеры, а еще через несколько дней пришлось освободить и офис". Именно после этого Гия метался в поисках поддержки своего Интернет-детища и действительно контактировал в этой связи с лидером партии "Собор" Анатолием Матвиенко. Но вопрос о том, кто "навел" Президента, "не читающего газет", именно на "Украинскую правду" и именно после того, как она уже разошлась с людьми Марчука, но продолжала действовать в том же духе, остается открытым".

      "Закрыть" этот вопрос следствие могло давным-давно, потому что к "Петровичу" ходил, как видно из российского источника, не только Георгий Гонгадзе. Ниточку тянуть можно было бы и с этого конца.

      Т. Коробова безусловно знает, что Г. Гонгадзе обращался к А. Матвиенко, но в этом эпизоде прослушивается имя Макеенко, очевидно - народного депутата, которого незадолго до того "выдавили" из фракции "Левый центр", понятно, - с целью защиты демократии, заодно уничтожая бизнес его недавних партнеров. Можно догадываться, что натравливание Президента на Г. Гонгадзе преследовало еще и другую цель, - влияние на фракцию социалистов. О том, что В. Макеенко в нее уже не входит, "наводчик" мог и не знать.

      Важно также, что к фигуре Г. Гонгадзе внимание Президента привлекается систематически в течение немалого периода времени, даже вопреки тому, что верный Президенту министр внутренних дел явно неохотно брался за выполнение неубедительного по важности и принципиальности поручения.

      Это нежелание Ю. Кравченко, попытка "соскользнуть" с темы Гонгадзе прослеживается во втором кассетном эпизоде. Он переводит разговор на то, как на Черниговщине удалось "поставить" на место одного из районных милицейских чинов, неосторожно ответившего подчиненным, которым задолжали зарплату, словами "пусть вам Президент платит". Такой факт действительно имел место, известна и фамилия начальника РУВД, и суть эпизода, и все это совпадает с содержанием разговора в кабинете Президента, то есть подтверждает его достоверность. Возможно, поэтому это обстоятельство не интересует следствие?

      Третий эпизод зафиксированных разговоров интересен несколькими деталями. Прежде всего тем, что Президенту опять подложили информацию о Гонгадзе, найдя повод для игры на небезразличной для Президента струне, связывающей Бродского, Суркиса и Медведчука. И хотя "сотрудничество" их с Морозом и связи "...у них там с социалистами..." здесь выглядят как на корове седло, но... кто знает, может, и сработает. Интересна также фраза Президента: "А щас я почитал там кілька тіх самих розмов їхніх". Речь идет о разговорах, распечатанных после прослушивания Суркиса и Медведчука. Распечатку передал, возможно, председатель СБУ и этим аргументом "кстати" и воспользовался в разговоре с министром Президент. Поделился фактом с тем, кому не надо объяснять, что "у нас ничего не слушается, все по закону".

      От разговора Ю. Кравченко опять увиливает, касаясь в общем банальных вещей, избегая напоминаний о Гонгадзе. Как Штирлиц, который знал, - запоминается последняя фраза.

      В четвертом эпизоде Президент в который раз не случайно возвращается к необходимости похищения журналиста. Похоже, что с этой темой он уже сроднился и уже не раз "проигрывал" ее в своем воображении: "...Значить вивезти його, роздягнуть, б.., без штанів оставить, хай сидить". Ю. Кравченко уже понимает, что отвертеться от поручения не удастся, однако и не возражает против преступного распоряжения. Впервые в сценарии засвечивается МВДешная "...команда боєвая, орли такіє, що сдєлают все, что хочешь". Впервые понятно, что журналист "в работе". За нее милиция взялась без заметного желания, но... такова воля начальства.

      В этом эпизоде много информации для следствия. Было лето. Георгию подсказали, что за ним установлено внешнее наблюдение, что готовится более серьезная провокация. Он нервничал, но не столько по этому поводу, сколько, кажется, из-за неловкости перед своими товарищами, которым не может обеспечить нормальные условия работы. Нынешние версии следствия о долгах Георгия как причине сведения счетов с ним - беспочвенны. Ему помогали, не ожидая возвращения долгов. Это известно из различных источников, в том числе и от самого Георгия. "Прокол" в наблюдении, на который в четвертом эпизоде разговоров ссылается министр, был не случайным. Георгий сам подошел к "топтунам" из 6-го (или 7-го) управления МВД, переговорил с офицерами, предупредил о разглашении их незаконных действий. Во всяком случае так он сам рассказывал при встрече. И воспользовался советом обнародовать все это, обратившись к Генпрокурору. В заявлении он указывает номера автомобиля, которые, естественно, давно списаны, что позволило правоохранительным органам "с чистой совестью" закрыть дело. Где теперь эта переписка, допрошены ли те, кто вел незаконное наблюдение, кто хотел "...єго контакти подізучіть"? Для чего?

      Припоминаются события более чем годичной давности. В письме в Генпрокуратуру, подписанном мной, речь шла об автомашине, ее номерах, цвете и марке, на которой вывозились из киевской типографии фальшивые лотерейные билеты для дискредитации меня как кандидата в Президенты. Это произошло за день-два до первого тура голосования. За ночь миллионным тиражом фальшивка разошлась по Киеву и Украине. В Украине не существует партий, способных на такую оперативность, кроме партии власти и ее государственных незаконно используемых учреждений. А из прокуратуры мы получили ответ, что факт не установлен, потому что... такие автомобильные номера не зарегистрированы. Как "не установлены" были факты фальшивых выпусков "Сільських вістей" и других газет, их распространения государственными органами связи. А вот Сергея Салова, адвоката из Донецка, за обнаруженные у него несколько экземпляров фальшивки против действующего Президента после 8-месячного заключения приговорили к... 5 годам. Ну кто теперь посмеет возражать, что у нас есть истинная демократия, независимые суд и прокуратура? Естественно, "под патронатом".

      Четвертый эпизод дает точную временную привязку. Здесь и сюжет с заместителем начальника городского УВД по оперативной работе Опанасенко (рассказал ли он что-нибудь следствию?), и дата совещания министров-милиционеров в Киргизии, на которое ссылается Ю. Кравченко, и задокументированная, надо понимать, переписка Г. Гонгадзе с Генпрокуратурой, что возможно свидетельствует об одинаковом усердии следствия на всех этапах рассмотрения дела. Тогда и сейчас.

      Пятый эпизод содержит ключевые фразы министра: "Ну, я думаю, Ґонґадзе... в течєніє пару дней. Там буде вирішено...". Похоже, разговор происходил в начале второй декады сентября. Именно в это время усилилось давление на упоминавшегося в эпизоде С. Головатого, на газету "Свобода" и ее редактора О.Ляшко, на которого недавно повторно открыли (закрытое за год до этого) уголовное дело. Здесь все настолько очевидно, что отказываться следствию от приведенных в эпизоде фактов... преступно, не так ли?

      Чрезвычайно важен шестой эпизод разговоров. Он происходит на второй-третий день после исчезновения Георгия. Молва о деле уже пошла, причем большая, чем надеялись ее организаторы. Президент лично "взял под контроль" ход расследования. Прокуратура возбудила уголовное дело по статье об убийстве (?) якобы для "пущей важности". МВД обратилось ко всем, кто что-нибудь знает по существу дела, немедленно информировать Министерство. Трогательная, надо отметить, оперативность. Если не знать, что за этим стоит.

      Почему же так раздражен Президент в разговоре с Литвином? Ведь речь идет о том, к чему повсюду призывала власть, - предоставить хоть какую-то информацию об исчезнувшем журналисте. Когда же такая информация поступила, она, похоже, шокировала кое-кого. Почему? Почему это не интересует следствие? Разве что потому, что ему известны все детали, а мы только делаем предположения.

      Итак, неизвестный звонит по телефону в грузинское посольство и сообщает, что Гонгадзе надо искать в Московском районе г. Киева, намекая на причастность к делу Ю. Кравченко. Посольство, наивно доверяя призывам власти страны пребывания, сделало на основании звонка официальное сообщение.

      То, что Президент нервничает, объясняется легко. Он неоднократно давал поручения министру "...Отвєзті єго в Грузію і викінуть". Следовательно, при выполнении его поручения какая-то информация просочилась, не зря же звонили по телефону именно в грузинское посольство! Отсюда раздражение, крик, угрозы. И своим, и ...грузинскому послу, на которого найти управу нужно через Шеварднадзе. Вспомним, кстати, что, не добыв установленного срока, грузинский посол приблизительно за два месяца (всего лишь!) был заменен. Нужны ли еще какие-то доказательства следствию в этом эпизоде разговоров?

      Теперь вернемся к Московскому району. Похоже, именно там находятся "орли боєвиє". К таким выводам приводит и звонок в посольство, и бестселлер Андрея Кудина "Как выжить в тюрьме", который уже повторным тиражом молниеносно разошелся в Украине и не только в ней. Автор необычной документально-публицистической повести, талантливый молодой человек, отец четверых детей, ученый-философ, классный спортсмен, завкафедрой Университета физкультуры стараниями сотрудников как раз Московского РУВД доведен до второй группы инвалидности. Они начали его тернистый путь пятимесячного заключения по сфабрикованному делу. Не дождавшись один день сына, мать А.Кудина перед смертью обратилась в Генпрокуратуру по поводу пыток, которым подвергался Андрей. Нет ли случайно в прокуратуре после добросовестного расследования данных о тех "орлах", которые клали Библию на голову доставленных на "собеседование", чтобы можно было потом палкой бить по Святому Писанию, не нанося внешне заметных травм "допрашиваемому"? Возможно, именно в ходе таких пыток Георгию предлагалась "грузинская прописка", и эти "пожелания" услышал кто-то из случайных свидетелей или же кто-то из участников происходящего, которому была очевидна невиновность жертвы?

      Сделаем и самое страшное предположение. После того как поняли, что Георгия нельзя запугать (Мирослава, его жена, рассказывала, что он фаталистически относился к жизни после репортерских будней и ранения на кавказской войне, он как будто находился над суетностью будней), и после того, как высокий гнев быстро дошел до исполнителей, стало ясно, что надо "прятать концы в воду". Почему прятали в землю - объясним позже, закончив сюжет о разговорах в главном властном кабинете.

      Эпизоды седьмой и восьмой полезны для следствия тем, что зафиксированные там разговоры характеризуют отношение гаранта свободы слова (как и других конституционных прав) к свободе слова. Эти разговоры также привязаны во времени и пространстве, потому что касаются тех, действительно организованных преследований газет, относительно которых никак якобы не удавалось установить инициатора преследования. Шокирующие выражения Президента также будто бы выступают в качестве контраргументов.

      - Не может, - скажет "культурный" обыватель, - так выражаться Президент.

      Действительно, не может, не должен, но... выражается. Не должен бы свистеть на торжественных собраниях при всем народе, но... такая, знаете, открытая натура. А как иначе объяснить "всенародную поддержку"? Сущностью, наверное, натуры из народа.

      Последний эпизод аудиозаписей касается дела Гонгадзе косвенно, освещая характерные для МВД методы работы, в частности с привлечением подразделения, где "...методи їхні, в них ні моралі, нічого немає. Так що, не дай Боже...", говорит сам министр Президенту, отказываясь позже в парламенте от собственных слов. А тогда, в июне, он полностью подтвердил то, о чем догадывались авторы бюллетеня правозащитной организации "МИ", напечатав тогда же приведенное здесь сообщение.

      "9 июня 2000 года через два дня после выхода в свет аналитического материала - "От "референдума" - к обществу свободных граждан", посвященного путям имплементации последствий "референдума", материала, который содержал критику в адрес Президента Л. Кучмы, а также министра Ю. Кравченко, на одного из авторов этого материала, члена правозащитного объединения "МИ" - Алексея Подольского было совершено нападение. В 22.30 на Львовской площади трое "неизвестных" из-за спины ударили А. Подольского по голове, бросили на пол автомобиля и вывезли за 130 км от Киева. По дороге били резиновой дубинкой и кулаками, отобрали деньги, паспорт и личные вещи. На окраине села Петровское Прилукского района Черниговской области около лесополосы А. Подольского вытащили из машины, жестоко избили, угрожая убийством, заставляли выкопать себе могилу. Под конец "неизвестные" предупредили А. Подольского, что в случае, если он не прекратит политическую деятельность, если и далее будет писать материалы с критикой в адрес Президента и руководства МВД, если еще раз попробует распространять материалы объединения "МИ" возле МВД, его убьют, расправившись прежде с его близкими. "Неизвестные" также передали угрозы расправиться с народным депутатом Украины С. Головатым и другими активистами правозащитного объединения "МИ". Невзирая на то, что уже утром 10 июня А. Подольский обратился с соответствующим заявлением в органы МВД в городе Прилуки, прошел обследование в бюро судебно-медицинской экспертизы, которая подтвердила факт нанесения телесных повреждений, уголовное дело до сих пор не возбуждено. В своем заявлении А. Подольский высказал мотивированное подозрение, что заказчиком этого преступления был министр МВД Ю. Кравченко, а исполнителями - его подчиненные.

      10 июня 2000 года ночью через несколько часов после нападения на А. Подольского "неизвестные" подожгли дверь квартиры одного из членов правозащитного объединения "МИ" - Сергея Кудряшова, от которого за пять минут до нападения вышел Подольский. Только благодаря соседям, которые успели потушить пламя, чудом не произошла трагедия и не пострадали десятки людей, ведь пожар мог охватить четырехэтажный дом старой застройки с деревянными конструкциями".

      Повторим, все это подтвердил министр в разговоре с Президентом. Неужели, зададим наивный вопрос, следствию, прежде всего Генпрокуратуре, не легче от того, что они получили такие доказательные факты для расследования и дела А. Подольского, и дела Г. Гонгадзе? Нет, не легче. Остается только догадываться - почему.