ДОПРОС С ПРИСТРАСТИЕМ
Данил Корецкий отвечает на вопросы журналиста Александра Сидорова

Известный автор уголовных романов, член Союза Российских писателей, доктор юридических наук, полковник милиции Данил Корецкий отвечает на вопросы журналиста Александра Сидорова

Криминал и литература

О детективной “клюкве” и “лапше” для Корецкого

- Данил Аркадьевич, детективы и боевики сегодня не пишет только ленивый. В числе плодовитых авторов - почтальоны, недоучившиеся студенты, домохозяйки, воспитательницы детсадов и парикмахерши. Как к этому относитесь Вы – всю жизнь профессионально занимающийся борьбой с преступностью и ее изучением?

- Когда-то Хемингуэй сказал, что для достоверности книги ее автор должен знать в сто раз больше того, что он написал. Сейчас в криминальном жанре успешно подвизаются люди, не видевшие живого преступника. Появилась новая разновидность литературы – псевдо-криминальный роман, где в неправдоподобном мире действуют странноватые герои, нелепые поступки которых, как ни странно, приводят к хэппи-энду. Раньше меня это раздражало, теперь нет. Что делать – люди зарабатывают деньги. Если есть спрос и книги продаются – почему нет? Сейчас вообще время дилетантов, профессионализм падает во всех сферах, на этом фоне самодеятельная литература – далеко не худшее зло.

-Почему же "псевдо-жанр" пользуется бешеным успехом у читателей?

- Знаете поговорку: "На каждый товар есть свой покупатель". К тому же не стоит переоценивать этот успех. Посмотрите тиражи псевдокниг: 15-20 тысяч. Пассажир на вокзале купил "Сникерс", пачку "Стиморола" и книжку. Больше допечатывать, а тем более переиздавать ее никто не будет. Автору надо писать новую, потом еще одну – две, три, четыре в год. Писателей, издающихся стотысячными тиражами и переиздающихся много лет, можно пересчитать по пальцам одной руки.

-В этом смысле Вам грех жаловаться: свыше восьмидесяти переизданий, общий тираж перевалил за 10 миллионов, книги продаются во многих странах мира, переводятся на иностранные языки…

- А я никогда не жаловался, хотя поначалу все шло далеко не гладко. Сочинять рассказы для друзей начал в десять лет, в двенадцать написал и послал на конкурс в "Известия" первый рассказ, удостоившийся разгромной рецензии. Первая публикация - в двадцать лет: журнал "Техника-молодежи" напечатал мою короткую фантастическую миниатюру. С 1968 года до 1984 года безуспешно рассылал очерки и рассказы по редакциям и издательствам: 85 отказов, 4 публикации. И первый роман "Смягчающие обстоятельства" писал четыре года заведомо "в стол": в те годы он был стопроцентно неиздаваемым.

- Зато теперь в этом смысле все в порядке. Но интересен вот какой вопрос: вы служите в МВД, преподаете, занимаетесь научными исследованиями, руководите аспирантами - а книги пишете в свободное от всей этой суеты время. Так все же: считаете Вы себя профессиональным писателем?

- Если ориентироваться на мнение по этому поводу "профессиональных писателей", то нет. Чтобы стать им, я должен бросить работу, учеников, науку, да и писать книги тоже… Надо проводить время в тусовке, пить, ругать власть, рассказывать о своей гениальности, жаловаться на время, не позволяющее "выдать нетленку"…

- А может быть, такое отношение к “тусовкам” - это просто признак “провинциальности”? И вообще: как вы относитесь к разделению литературы на, так сказать, “элитную” и “провинциальную”? Например, считается, что провинциальный писатель должен стремиться в Москву, если хочет добиться всероссийского успеха. Почему Вы нарушаете этот принцип и не делаете попыток уехать из Ростова?

Провинциальный - наверное. У него мизерные тиражи, или вообще нет изданных книг, за пределами своего города его никто не знает и он полагает, что с переездом в столицу все чудесным образом изменится. Вряд ли я попадаю в эту категорию. И хотя вся страна за кольцевой дорогой для снобов – провинция, провинциальность – не географическая категория, а состояние души. В Москве три четверти провинциалов. А Ростов я люблю, я к нему привык и меня здесь любят. К тому же я консерватор и всю жизнь прожил на Богатяновке, даже дважды переезжал с квартиры на квартиру в радиусе не более пятисот метров. Но стереотипы общественного сознания корректируют реальность – многие люди и в Москве и в Ростове думают, что я давно перебрался в столицу.

- Кстати, о Богатяновке. Район, знаменитый не только в Ростове, но и во всем российском блатном мире - наряду с одесской Молдаванкой, питерской Лиговкой, московской Марьиной рощей. Достаточно вспомнить одну из самых знаменитых блатных песен “На Богатяновской открылася пивная” (одесситы позже перекроили “Богатяновскую” в “Дерибасовскую”). Вы - коренной обитатель самого босяцкого района Ростова-папы -, выбились в известные писатели. А как относятся к вашему творчеству те ребята, с которыми вы провели свое шумное детство?

- Боюсь, многим из них - не до книг. Один отбыл восемь лет в местах лишения свободы, как-то встретил его, поздоровался за руку, спросил "за жизнь". Поговорили. На прощанье он сказал: "Я работаю грузчиком на ботаническом складе, если понадобятся семена для сада – приходи, любые вынесу". Второй позвонил совсем недавно, после того, как в газете поздравили меня с Новым годом. Двенадцать судимостей, особо опасный рецидивист, лет тридцать "отсидел". Попросил о встрече. Вид – соответствующий, для непривычного человека жутковатый, рядом -сожительница с выбитыми передними зубами. Он, как ни странно, читал "Антикиллера", узнал в одном из эпизодов себя. Изложил цель встречи: несколько месяцев назад, работая на бахче у корейцев, нашел в лесополосе труп мужчины, корейцы заставляли его труп закопать или сжечь, он убежал. Мол, что делать? Я пообещал созвониться с оперативниками, подойдешь, расскажешь, покажешь. Согласен? Согласен. Напоследок попросил тридцать рублей. Больше я его не видел. На их языке это называется "повесить лапшу". Но тема продумана тонко, чтобы наверняка вызвала интерес…

- То есть бывший зэк поимел выгоду от встречи. А пользу писателю Корецкому эта встреча принесла?

- Конечно! Во-первых, блестящий пример их психологии. Во-вторых, он рассказал мне, в чем разница между "смотрящим" и "вором зоны". До этого никто, включая опытных работников колоний, не мог ответить на этот вопрос. Так что тридцать рублей – вполне умеренный гонорар за ценную консультацию. Вообще, опытные, бывалые люди - профессионалы в той

сфере - для меня главный источник информации.

Гангстерские хроники
или
самурайский эпос?

- И часто Вы встречаетесь с такими людьми?

- Стараюсь использовать каждую возможность. Однажды у себя на даче с интервалом в несколько часов сидел за столом с руководителем криминальной группировки и "крутым" омоновцем, имеющим боевой опыт. Первый рассказывал, как они сделали бомбу для конкурентов, но она не взорвалась. А второй только вернулся с курсов саперов и пояснил, почему так произошло. Общался с членами спецгруппы, приводившей в исполнение смертные приговоры. Как-то пил чай с боевым пловцом, в другой раз пиво с военным контрразведчиком, более десяти лет отплававшим на подводной лодке. Кстати, он послужил прототипом героя "Основной операции". Очень серьезный офицер спецназа пел мне свои песни про чеченскую войну.

- Содержание Ваших книг создает ощущение документальности и в то же время прослеживается какая-то гиперболизация, мифологизация действительности, возможности и “подвиги” ваших персонажей явно преувеличены. На этом основании один из критиков сравнил роман “Антикиллер” с японским самурайским эпосом “Повесть о доме Тайра”.

- В “Антикиллере” я не стремился нарисовать документальную картину российской уголовщины. Мне хотелось создать подобие достоверности. Но достичь этого можно, только опираясь на реальные факты. И порою результат превосходит ожидания. Приступая к созданию романа, я пытался выяснить у сотрудников уголовного розыска, управления по борьбе с организованной преступностью реальную структуру этой самой преступности. И никто не мог мне ничего внятно растолковать! Тогда на основе собственного опыта я написал так, как сам это представлял.

- Ну, вы всё-таки были следователем, занимались криминологическими исследованиями, научных публикаций почти сотня. Вам и карты в руки.

- Как бы то ни было, после выхода “Антикиллера” ко мне подошёл один из сотрудников РУБОП и поблагодарил: “По вашей книге мы, молодые сотрудники представляем себе картину организованной преступности!”

Маска, часы
и кимоно

- А зачем столько сложностей? Имя “раскачано”, теперь можно гнать что угодно. За то время, что вы пишете один роман, другие “пекут” три-четыре!

- Сейчас, в принципе, можно вообще не писать – только ставить имя под тем, что напишут другие. Знаете, как у Дюма-отца существовал штат “литературных негров”, так и сейчас - эта “специальность” возродилась, и подобное занятие приносит неплохую прибыль. Но… Хотя в нынешних условиях это прозвучит непривычно, у нас в семье всегда дорожили честью фамилии и никогда не занимались мошенничеством в любых формах. К тому же, как известно, заработать репутацию трудно, а потерять легко. Через какое-то время читатель отшатнется от халтуры, и писатель Корецкий перестанет существовать. Наоборот, я стремлюсь дать читателю максимум интересной и достоверной информации. Когда создавалась “Пешка в большой игре”, герои должны были выполнять секретные задания в пустынях Мохаве и Кара-Кум. Пришлось прочесть гору литературы, изучить флору и фауну, пока не почувствовал, что родился и вырос в пустыне. В “Акции прикрытия ” маленький эпизод происходит в Афинах. Обложился справочниками, альбомами, раскрыл карту города... Старался написать так, чтобы родные места узнал коренной афинянин. В “Основной операции” действие происходит на атомной подводной лодке. Прочитал несколько учебников, консультировался с опытными подводниками: как выглядит центральный пост, как запираются отсеки, какая температура, влажность, чем пахнет. В одном из американских фильмов капитан подлодки возил с собой собаку. Оказалось, на глубинах не выживает ни одно животное, только люди и тараканы... Даже цикл физиологических оправлений меняется.

- А как специалисты оценивают ваши романы?

- Положительно. Оперативные работники, спецназовцы, следователи отмечают, что я пишу правду. К мнению этих людей я прислушиваюсь. Среди дорогих для меня подарков - часы от сотрудников Главного разведывательного управления с летучей мышью на циферблате и маска бойца специального отряда быстрого реагирования. Да и три диплома от министров внутренних дел СССР и России – тоже оценка. Хотя когда писал "Привести в исполнение" о "расстрельной группе", то готовился не к диплому, а к увольнению.

- Я как старый “рукопашник” обратил внимание, что и описание схваток, боев в ваших книгах даны явно не дилетантом...

- Ну, мне трудно определить - дилетант или нет... В конце семидесятых я некоторое время занимался каратэ у известного ростовского тренера Павла Ермакова. Правда, потом отдал кимоно сыну, и тот достиг куда больших успехов – выполнил норматив коричневого пояса. Так что при случае консультируюсь у него или у мастеров высокого класса - благо такие у нас имеются.

КРИМИНАЛ И ОБЩЕСТВО

Ростовский Нострадамус

- Данил Аркадьевич, некоторые эпизоды из ваших романов стали пророческими...

- Действительно, в последнее время журналисты пытаются изобразить из меня ясновидца. Однако речь идет об элементарном логико-прогностическом моделировании ситуации. В “Основной операции” есть эпизод: серьёзно заболевает президент страны и встаёт вопрос о передаче полномочий премьер-министру. Люди, стоящие за премьером, хотят воспользоваться этим, чтобы узурпировать власть. В Конституции процедура передачи власти не прописана. Я связал этот момент с передачей "ядерного чемоданчика". Прошло около полугода, книга находится в печати, вдруг Ельцина действительно кладут на операцию! “Книжное обозрение” тут же публикует отрывок из “Основной операции” – будто именно к случаю написанный. Тогда передачи власти не произошло якобы именно в силу пробела в законе. Это неправильно: Конституция – документ прямого действия. Когда Ельцин без всякого нового закона передавал власть Путину, то это процедурно вылилось именно в передачу "черного чемоданчика".

- Но ведь Вы предсказали и вторую чеченскую войну.

- Тут вообще много ума не надо. Если раковую опухоль не вырезать полностью, то придется делать вторую операцию. Это было ясно всем – и политикам, и военным, и “миротворцам”, на совести которых - все убитые и раненые второй кампании. Я же впервые употребил по отношению к Чечне определение “криминально-анархический анклав”, которое сейчас “гуляет” по СМИ.

- Многие выступают против словосочетания "чеченская преступность" – это, мол, шовинизм, преступность не имеет национальности…

- Да, шовинистом прослыть никому не хочется. Хотя известно, что национальные преступные сообщества - явление нередкое и даже типичное: китайские триады, японские якудза, итальянская мафия, американская “Коза ностра”...

Чеченский бандитизм имеет ярко выраженные национальные особенности. Конечно, и русские “отморозки” порою похищают людей, но это единичные случаи, которые резко осуждаются соотечественниками. Для чеченцев похищение людей и работорговля - массовое явление, нормальный бизнес, имеющий глубокие исторические корни. Причем людей держат в нечеловеческих, скотских условиях, издеваются, отрезают пальцы, уши, головы… Это - тоже особенность чеченского менталитета. Разве возможно в российском селе открыто содержать в ямах десятки рабов-кавказцев? При полном одобрении матери, отца, брата, сына, соседей? Чушь! А когда наши войска вошли в "свободолюбивую Ичкерию", оказалось, что в каждом третьем доме оборудован зиндан для рабов! Потому и не возвращаются хозяева этих домов, "мирные жители", в освобожденные села – тогда придётся отвечать на неприятные вопросы: кто здесь содержался, куда делся? А ведь многих рабов замучили, уничтожили.

Вот и не прослыви тут шовинистом…

- Когда деятели из Совета Европы говорят, что виноваты отдельные “нехорошие” чеченцы, а страдает весь народ - это ложь. Как бы это ни было горько, надо отдавать отчет: весь народ виноват в том, что вырастил и взлелеял подонков, прямо и косвенно поощрял бандитизм, шовинизм, религиозную нетерпимость, культивировал позорные, варварские обычаи. Виноват, что не заклеймил жестокость, садизм, патологическое наслаждение видом чужих мучений…

- И западные "учителя", и отечественные "правозащитники" закрывают глаза на то, что еще в начале 90-х "мирные жители" целых сел перекрывали железную дорогу и разграбляли сотни товарных составов. А вооруженные "гвардейцы" под видом проверки документов шерстили пассажирские поезда: грабили пассажиров, насиловали женщин, мальчиков. "Мирные жители" подрывали экономику России фальшивыми авизо, поддельными деньгами, травили нашу молодежь наркотиками, разъезжали на угнанных в России машинах. Конечно, не все, но… Впрочем, если называть все, что было своими именами, то обязательно прослывешь шовинистом. Поэтому в ходу умолчания, недомолвки, полуправда.

- И все же - возможно ли одержать победу в Чечне? Или угроза вечной партизанской войны, которой пугают сторонники "мирных переговоров" – неизбежная реальность?

- Непобедимость Чечни – это злонамеренный предательский миф. Генерал Ермолов показал это в прошлом веке, товарищ Уншлихт – в двадцатые годы, товарищи Сталин, Берия, Меркулов и Кобулов – в сороковые, наши бойцы, несмотря ни на что, - в первую и вторую чеченскую кампании. Имеется и опыт эффективной контрпартизанской войны. Западная Украина, Прибалтика - все это мы проходили. Если бандиты раз за разом материализуются из мирных жителей в районе села Сержень-Юрт и громят наши колонны, убивают наших бойцов, спросите у находящегося под судом в Латвии всенародно любимого советского партизана Кононова, что надо делать. Его рецепт исключает повторную акцию. И отбивает всякую охоту к первой.

- Думаю, многие ваши высказывания вызовут шок у “либеральной интеллигенции”, проповедующей взгляды Сергея Ковалёва...

- Эти взгляды я не хочу комментировать. Кто до первого ввода федеральных войск в Чечню слышал голос Ковалева против проводимого там геноцида русского населения? А ведь он был уполномоченным Российской Федерации по правам человека. К этому времени более двухсот тысяч русских бежали из Ичкерии, тысячи убиты, ограблены, изнасилованы - Ковалёв молчал. А когда началось наведение конституционного порядка в криминальном анклаве, он вспомнил про "права человека" и принялся настолько ретиво защищать бандитов, что даже получил от них орден Белого Орла! Вы представляете себе, чтобы в Великую Отечественную патриот России получил от Гитлера Железный Крест за заслуги перед рейхом?! Или кто-то предложил начать мирные переговоры с Гитлером, потому что он “законно избран своим народом”? А ведь именно эту мысль проводят сейчас либералы!

-Но нашлись же в России люди, отдавшие свои голоса за то, чтобы подобные "патриоты" сидели в Думе.

- Я уже говорил, что непрофессионализм процветает во всех сферах. Та же операция в Чечне наглядно показала, что у нас небоеспособная армия и военное руководство. Такое впечатление, что армии как таковой вообще нет – только ВДВ и морская пехота. Основная ударная сила – внутренние войска и милицейские спецподразделения – ОМОНы, СОБРы… Война -вообще не их дело. Мы с трудом наскребли 90 тысяч бойцов против 15 тысяч "хорошо вооруженных" боевиков, воюем восемь месяцев, понесли тяжелые потери и по -прежнему теряем десятки ребят на, казалось бы, взятой под контроль территории. А что будет, если в страну, не дай Бог, вторгнется 150-тысячная армия НАТО - с современными танками, ракетами, авиацией, флотом, космической разведкой, мощными тылами? А если агрессоров будет полтора миллиона?

- Но есть не менее вопиющие примеры и в другой важной сфере – борьбы с преступностью. Кажется, описанная Вами спецгруппа "Финал" должна быть распущена: на смертную казнь введен мораторий. Что Вы думаете по этому поводу?

- Каждый нормальный человек - противник смертной казни. Но необходимо исходить из соображений адекватности мер борьбы с преступностью её нынешнему уровню, интенсивности, состоянию и тенденциям. В 1987 году было совершено 9199 убийств, расстреляно 344 преступника. В дальнейшем число убийств росло, а число казненных снижалось. И наконец, в 1999 году совершено 31140 убийств - и ни одного адекватного акта возмездия. Что это, если не попустительство?

- Но при вступлении в Совет Европы нам поставили условие - отмена смертной казни через три года.

-Бедному трудно дружить с богатым. Надо истратить годовую зарплату на смокинг для приемов, да еще терпеть замечания и покладисто улыбаться.

Почему подобных условий Европа не ставит Соединённым Штатам, хотя многие страны состоят с Америкой в военном союзе? Там сохраняется и расстрел, и повешение, и газовая камера, и электрический стул, и смертельная иньекция… Причем за тяжкое преступление могут казнить с14 лет!

- Кроме цивилизованных сытых европейцев, живущих в совершенно другом социально-экономическом измерении, против смертной казни выступают и доморощенные "гуманисты". Анатолий Приставкин и члены комиссии по помилованию при Президенте России считают, что смертная казнь недопустима в принципе. А в одном из интервью писатель заявил, что “в 95 % случаев на смерть осуждают низший слой простых работяг, бытовиков, которые совершили убийства по пьянке”...

- "Бытовиков" нет уже больше сорока лет! Это снисходительно-оправдывающий термин гулаговских времен, антипод профессиональным уголовникам - блатным. Взятый с поличным киллер никогда не раскроет свою принадлежность к мафии, а объяснит убийство личными мотивами: ссора, невозвращение долга… И пройдет по всем документам, как "бытовик". Да и остальные "работяги" (кстати, 60% осужденных нигде не работают) - не такие невинные овечки. За каждым обычно от двух до семи трупов, в том числе женских и детских, сопутствующие преступления – разбои, изнасилования, пытки… Почти все ранее судимы, половина – более трех раз. Каждый третий – алкоголик и наркоман, еще треть – психопаты. Именно такие помилованные Комиссией "работяги" содержались в колонии для пожизненно осужденных в 1996 году.

- Но Приставкин часто заявляет, что пожизненное заключение куда мучительнее расстрела. Мол, помилованные настолько тяжело переживают “бессрочку”, что присылают письма с просьбой расстрелять их…

- Какое садистское удовлетворение от собственной "гуманности"! И опять от всего этого так и прет непрофессионализмом. Смертная казнь - не самоцель, она имеет две предупредительные функции: специальную и общую. Выстрел в затылок отпетому "отморозку" на сто процентов исключает совершение им новых преступлений. Он уже не убьет сокамерника или надзирателя, не захватит заложников, не предпримет попытку к побегу. Сообщники не станут давить на конвойно-надзирающий персонал. А представьте, какой прессинг испытают сотрудники колонии, в которой будут отбывать срок Радуев и другие главари чеченских бандформирований! Но уверен: членам Комиссии это и в голову не приходит! И второе. В противоборстве двух сторон сильнее та, у которой в арсенале - более мощное оружие. Если государство перестало убивать, а бандиты – нет, то каким инструментом добиваться признательных показаний от членов преступных сообществ на следствии и в суде? Какими аргументами успокоить свидетелей? Этот инструмент и эти аргументы выбиты из рук правосудия. Потому и нет ни одного дела об организованной преступной деятельности! Но и это не приходит в голову Председателю и членам Комиссии…

- И все же Комиссия - не законодательный орган. Неужели ее роль так велика?

- Вначале она фактически парализовала институт смертной казни в России. Если из 154 приговоренных помиловать 152, то это урок и судьям, и прокурорам… Потом Президент объявил мораторий на исполнение уже вынесенных приговоров. Сексуальные убийцы в блоке смертников Новочеркасской тюрьмы - отпетые негодяи, нелюди Цюман, Муханкин и другие маньяки - резко изменились: они уже не раскаиваются, не обращаются к Богу, как раньше. Наоборот, встрепенулись, расправили плечи: подумаешь, убивал - и что? Как отреагировали те садисты, которые находятся на свободе, можно лишь догадываться. Потом Конституционный Суд признал, что выносить смертные приговоры могут только суды присяжных. А они существуют лишь в нескольких областях, и то в порядке эксперимента. Так что совершенно ясно, куда идет дело. Но не надо преувеличивать роль Комиссии. Это всего лишь инструмент, с помощью которого проводится определенная линия государства. Изменится уголовная политика - и тут же изменится состав комиссии, помилование станет исключительным и крайне редким случаем, как было в 60-80 годах.

- Но это шаг к полицейскому государству…

- По мне, полицейское государство куда лучше, чем криминальное, которое существует сейчас. Прописка, паспортная система, всеобщая дактилоскопия, ссылка и высылка членов преступных организаций и ряд других “полицейских” мер никак не затрагивают интересов законопослушных людей и пойдут только на пользу стране. Гражданин с безупречной правовой репутацией должен иметь ряд преимуществ перед пьяницами, наркоманами, уголовниками и прочими маргиналами. А последние должны нести более суровую ответственность за правонарушения и преступления. Полицейское государство - это жёсткий контроль за соблюдением жёстких законов. Оно вовсе не предполагает отмены рыночных отношений и свободы слова. Но одно дело сказать “Президента – в отставку ”, другое - вывесить плакат “Смерть Президенту!”. Кстати, все беззакония сталинизма происходили на фоне очень демократичной конституции и громко провозглашаемых принципов социалистической законности.

- Представляю, как возмутят ваши высказывания демократов.

- Только "демократов" в кавычках . Я сам демократ. Потому что хочу, чтобы народ жил достойно и безопасно. Потому что привык мыслить самостоятельно, а не повторять ложь и бредни дилетантов или корыстных лжепророков. Моя позиция последовательна уже много лет. В этом легко убедиться, если почитать мои книги.


Александр Сидоров
zhiganets@mail.ru
8 (8632) 33-43-75