ЖЕМЧУЖИНЫ БОСЯЦКОЙ РЕЧИ
Фима Жиганец, Ростов-на-Дону, "Феникс", 1999

О ВАССАРЕ ГОЛОМ
ЗАМОЛВИТЕ СЛОВО...

В УГОЛОВНОМ ЖАРГОНЕ МНОГО ВЫРАЖЕНИЙ
для обозначения опасности (из старой и новой "фени"): стоять на атасе, на вассаре, на цинку, на шухере, на стрёме, на зексе (на зексу/), на атанде... Часть слов предупредительные сигналы: "Атас!", "Вассар!", "Зекс!", "Цинк!", "Атанда!", "Стрёма!", "Шухер!" "Шесть!" ("Двадцать шесть!"). Правда, нынче в активной речи уголовников лишь два сигнала -"атас!" и "вассар!". Остальные отошли в прошлое.
О каждом слове можно рассказать много любопытного. Мы же остановимся на слове "вассар", или "вассер". Связь его с немецким языком (где Wasser значит "вода") очевидна, поэтому немало исследователей предлагают свои объяснения, как и почему "немецкая вода" проникла в русский жаргон.
Кто-то связывает происхождение российского "вассера" с криками немцев при пожаре, когда они требуют воды - "Вассер! Вассер!". Действительно, "вассер" и опасность здесь связаны между собою. Только в данном случае от опасности не убегают - напротив, с ней призывают бороться!
Остроумную версию излагает в книге "Злые песни Гийома дю Вентре" старый лагерник Я. Харон. Он считает, что слово разошлось по России из Одессы, где гувернантки играли с детьми в игру "горячо - холодно" на немецком языке (играючи, детишки легче усваивают правила грамматики): "А по-немецки эта игра называется "Вода - огонь". Вода же по-немецки "вассер". Можно только подивиться остроумию одесских биндюжников, перекрестивших исконно русское "стоять на стрёме" в изысканное "стоять на вассере"...
ОДНАКО ОДЕССКИЕ ГУВЕРНАНТКИ НЕ ВИНОВАТЫ в появлении "нехорошего" слова. Ведь до "вассера" в жаргоне ХIХ века существовал его русский аналог - "вода"! "Вода!" - вопили мазурики и каторжане, желая предупредить собратьев о приближении опасности.
Даль отмечал в своём толковом словаре: "У воров, мошенников вода то же, что в играх крик: огонь или горит, т.е. берегись, беги". Русскую "воду" Даль так же, как Харон - немецкий "вассер", связывал с игрой "вода - огонь". Но оба - ошибались.
Возникновение сигнала "вода" подробно раскрывает В. Крестовский в своём романе "Петербургские трущобы" (1864):
Если какая-либо мошенническая операция производится на улице или во дворе или же вообще в таком месте, где один сообщник может подойти к другому и пройти мимо него, как посторонний человек, то в этих случаях употребляется особенный лозунг, и употребляется он преимущественно тогда, когда надо узнать, каково продвигается дело в начале: хорошо ли, удачно ли идёт оно, или предвидится опасность? Лозунгом служит как будто безотносительно сказанное замечание о погоде, смотря по времени и по обстоятельствам. Слово "погода", сказанное одним, непременно вызывает подходящий ответ другого. Таким образом, если в ответ на погоду скажется серо, то это означает, что пока ещё неизвестно, как пойдёт дело. Мокро и вода выражают полную опасность...
Как легко заметить, эта практика городских мазуриков породила не только "воду". Здесь мы различим и зачатки "мокрого дела", "мокрухи", "мокряка": поначалу это значило опасную ситуацию, из которой можно выпутаться, только совершив убийство. Позже любое убийство превратилось в "мокрое дело" (по ассоциации с пролитием крови). Просматривается и уголовное словечко "серый" в смысле "неясный", "непонятный", "подозрительный" - "серый тип"...
В ОДНОМ ЯКОВ ХАРОН ПРАВ: "вассер" попал в "блатную музыку" действительно из Одессы. Случилось это в конце ХIХ - начале ХХ века, когда приморский южный город стал крупным торговым центром и одновременно - "мамой" босяков. В этот период преступный мир активно пополнился "одесским уголовным набором", из числа местных еврейских ребят. Как отмечает исследователь ГУЛАГа француз Жак Росси, "среди одесских блатных было много евреев, и ряд блатных слов происходит из идиш, на котором они говорили". Так что чудесное превращение воды в вассер - дело одесских евреев.
Это - не единственная подобная метаморфоза. Так же русский арестантский сигнал опасности "шесть!" благодаря весёлым одесситам превратился в "зекс!" (на немецком и на идише sechs - шесть). Для справки: по одной из версий, сигнал "шесть" информировал арестантов о приближении надзирателя (у которого на рукаве было шесть нашивок). Одесский жаргон вообще здорово отличался от общероссийского: вместо традиционного "по фене ботать" жулики даже использовали для одесского сленга выражение "по соне ботать".
Новому слову пришлось выдержать суровую борьбу за место под блатным солнцем. В 30-е годы "вассер" чувствует себя в босяцком языке достаточно уверенно. Варлам Шаламов в очерке "Жульническая кровь" свидетельствует:
Блатной язык меняется время от времени. Смена словаря-шифра - не процесс совершенствования, а средство самосохранения. Блатному миру известно, что уголовный розыск изучает их язык. Человек, вошедший в "кодло" и вздумавший изъясняться "блатной музыкой" двадцатых годов, когда говорили "на стрёме", "на цинку", вызовет подозрение у блатарей в тридцатых годах, привыкшим к выражениям "на вассере" и т.д.
Варлам Тихонович, говоря о "словаре-шифре", рассуждает как человек, далёкий от блатного мира. Нелепость представления о воровском языке как о "тайном" убедительно доказал другой лагерник - академик Д. С. Лихачёв. Так же нелепо и предположение, будто блатной мир заменяет в своём лексиконе "тайные" слова, как только они становятся известны угрозыску или обретают популярность в народе. Многие слова в жаргоне сохраняются на протяжении веков: старославянское "гаман" (кошелёк; в Древней Руси - кожаный пояс с деньгами); "бабки", "шмон" (обыск), "маруха" (любовница, подруга) и сотни других. Да и не может быть тайным язык, на котором общаются тысячи людей! Ведь его знал и сам Шаламов - обычный гулаговский "фраер".
Конечно, в разное время одно и то же слово может быть более и менее популярно. Так произошло и с "вассером". В начале 40-х годов он был почти вытеснен словом-сигналом "атанда!". Через некоторое время "атанду" вытеснил "атас". В нынешнем жаргоне остались и " атас", и "вассер", и даже "устаревшие" (по Шаламову) "на стрёме" и "на цинку".
Правда, под влиянием русских говоров "вассер" вытеснен формой "вассар": так привычнее русском уху. То же самое произошло и со словом "мессер" ( от немецкого Messer - нож). В русском блатном произношении оно звучит как "месарь".
ГРЕШНО БУДЕТ НЕ УПОМЯНУТЬ О ВЫРАЖЕНИИ "ГОЛЫЙ ВАССАР" в значении "напрасные усилия", "нет ничего". Или, как любят переиначить шутники, - "голый Вася". С сигналами опасности он ничего общего не имеет. Хотя тоже заимствован "блатными" из немецкого языка через одесский идиш. "Голый вассар" буквально значит - "голая вода", то есть вода - и больше ничего. Это - осмысление известного выражения "сидеть на хлебе и воде" (по-немецки - bei Brot und Wasser). Нынче "голый вассар" прочно вошёл в просторечную лексику. "Там голый Вася ночевал" - скажет записной остряк, и вы поймёте, что в указанном месте ловить нечего...

ДВАДЦАТЬ ЧЕТЫРЕ УДОВОЛЬСТВИЯ,
ИЛИ
ПАРИКМАХЕР И ЖУЛИК -
БЛИЗНЕЦЫ-БРАТЬЯ

В ОДНОЙ ИЗ ЦЕНТРАЛЬНЫХ ГАЗЕТ
была как-то опубликована беседа со вдовой вора в законе. Журналист среди прочего поинтересовался, не помогают ли семье покойного его бывшие собратья по клану. На что получил ответ:
Помощь предложили единицы. В их мире мало порядочных людей. Они скорее дадут знать о себе, если надумают "выставить", то есть сорвать куш со вдовы вора.
Оставим в стороне моральные соображения и оценки. Нас в данном случае интересует словечко "выставить". Оно означает не только злонамеренный обман несчастной вдовицы. У слова "выставить" более широкий смысл. Это значит - обокрасть или обманом заполучить деньги, материальные ценности с жертвы. "Выставим эту хату - и год будем гужеваться!" - уговаривает один жульман другого, убеждая пойти на квартирную кражу.
Есть и более узкое значение: так называют приём, когда сообщник карманника подставляет ему жертву, чтобы тому удобнее было её "обработать". "Федя мне этого володика технично выставил, а я его помыл по-шустрому", - похваляется "ширмач" после удачной трамвайной или базарной "операции" ("володиком" карманники называют жертву, "помыть" значит - обокрасть).
"Выставить" также употребляется в смысле - обыграть кого-то в азартную игру: "Я его выставил скромненько, тонн на двадцать...".
Но почему именно "выставить"? Некоторые доморощенные лингвисты, с которыми мне приходилось беседовать, выдавали целую обойму догадок и домыслов. Например: объяснение кроется в тонкостях преступного промысла; мол, домушники при проникновении в помещение нередко выставляют оконные рамы, и поэтому слово "выставить" стало ассоциироваться с кражей вообще. Другие связывают значение воровского термина с просторечным "выставлять", "проставляться" - то есть с русской традицией заставлять человека, у которого произошло радостное событие, "обмывать" его. Известно, дескать, что порою счастливцу, отмечая удачу, приходится "выставиться" чуть ли не до трусов...
Объяснения не лишены остроумия, но лишены смысла. Мы же попытаемся обратиться к фактам языка.
В уголовном жаргоне многие десятилетия слово "выставить" используется не только само по себе, но часто - в составе оборота "выставить клиента", то есть обворовать подходящего субъекта. Популярно и само по себе словечко "клиент" для обозначения потенциальной жертвы. Так вот: выражение это преступный мир ещё дореволюционной России заимствовал... из жаргона парикмахеров начала ХХ века! Вот что пишет в своей книге "Меткое московское слово" известный бытописатель старой Москвы Евгений Иванов:
"Ценилось ещё в мастере умение "выставить" клиента, наделать побольше процедур, взять за каждую отдельную плату, "сделать кассу" или, выражаясь специальным языком, "доставить двадцать четыре удовольствия". Некоторые хозяева платили за это процентные отчисления".
Другими словами, цирюльник умело обчищал карманы клиента, выставляя ему солидный счёт по прейскуранту. Именно из языка "куафёров" (как называли некогда парикмахерскую братию) и перенял выражение уголовный мир. И множество других словечек, выражений, присказок, поговорок "уркаганы" заимствовали у мелких ремесленников, торговцев, купцов, городских и деревенских острословцев... В общем, следовали завету Пушкина - "не худо бы нам иногда прислушиваться к московским просвирням".

МАНЬКА ВАНЬКУ БУДЕТ ГРЕТЬ...

НЕЛЕГАЛЬНУЮ ПОМОЩЬ УГОЛОВНИКАМ НА ЛАГЕРНОМ ЖАРГОНЕ
обозначают словом "грев". Это - производное от глагола "греть" - оказывать помощь. Очень часто употребляется популярное выражение - "греть босяка (или - босяков)": помогать старым арестантам, блюстителям "воровских традиций". "Греть босяков" считается для арестантов делом святым: люди за "идею" "страдают", за права "сидельцев"... Неважно, что желаемое порой выдаётся за действительное и множество "босяков" "страдает" прежде всего за свою строптивость, агрессивность, стремление даже в "зоне" жить "куражно". Поэтому "греют босяков" не только едой, куревом да барахлишком, но и водкой, наркотой, деньгами (хождение которых за "колючкой" категорически запрещено).
"Греют" с воли - путём переброса через ограждение колонии (такой переброс называют "вертолётом"). "Греют" и тех, кто внутри колонии попадает в штрафной изолятор (ШИЗО) или в помещение камерного типа (ПКТ) за нарушения режима.
Однако нас интересуют не способы "грева", а само выражение. Действительно, почему "греть"? Речь-то идёт о еде, одежде, спиртном, наркотиках... Можно, конечно, и спички передать - для смеху. Но вряд ли это кому придёт в голову...
Не будем заставлять читателя гадать на кофейной гуще. Выражение это является отголоском славянских верований и обрядов и перешло в жаргон из народных говоров.
У славян существовала семейная поминальная традиция, которая называлась "греть покойников". Это - обычай возжигания костра у могилы близкого человека, чтобы "передать" умершему тепло. Обычай принадлежит к традиционным для славян формам общения с предками, в числе которых - кормление умерших, приготовление для них бани и т.д. Он известен у всех славянских народов. Белорусы на второй или третий день похорон сжигали стружки от гроба, чтобы "душа покойника пришла греться". Сербы для этой цели жгли костры во дворах. На Русском Севере в один из святочных вечеров или в осенний поминальный день (2 ноября) жарко растапливали печь в доме: пусть у неё погреются ушедшие предки...
У многих славян этот обычай входил в цикл весенних праздников. Гуцулы во время Страстной недели жгли во дворах костры, вокруг которых бегали дети и кричали: "Грийте дида, грийте дида, дайте хлиба, грил бы вас Бог всяким добром!" Болгары прямо обращались к умершим и приглашали их: "Стоян, Пётр, здесь ли вы? Приходите, обогрейтесь!"
Однако покойников не только согревали. Вот что пишет энциклопедический словарь "Славянская мифология":
"В эти дни костры разводили на кладбищах, во дворах и на других принадлежащих семье участках земли. Здесь же оставляли пищу, лили вино и воду и даже расстилали для предков коврики на земле".
Собственно, разве не таким же образом и в наши дни мы, русские, отдаём дань уважения своим предкам, приходя на кладбище и поминая их? Приносим еду, поливаем могилу водкой (если, конечно, покойный не был идейным трезвенником)... Потому в русских говорах до сих пор существует и выражение "греть покойников", и само слово "греть" в смысле - оказывать человеку материальную поддержку. Да и слово "грев" тоже заимствовано "сидельцами" из живого великорусского языка. Даль разъясняет его как "согревание, нагревание, сообщение тепла". Уркаганы формулируют с "солёным" юморком: "Манька Ваньку будет греть, Ванька Маньку будет еть". В общем, кому что нравится: "цыган любит чай горячий, а цыганка - хрен стоячий"...

"ГОП СО СМЫСКОМ" -
ЭТО БУДЕТ КТО?

ПОВЕСТВУЯ О "БЛАТНОЙ ЛИРИКЕ"
в очерке "Аполлон среди блатных", писатель и старый лагерник Варлам Шаламов среди прочих босяцких песен упомянул одну:
Есть песни эпические - вроде отмирающего уже "Гоп со смыком"...
Варлам Тихонович в очередной раз оказался не прав. Бесшабашная песня "Гоп со смыком" не отошла в небытие. И до сих пор стоит только поставить любимую аудиокассету - из колонок польётся шикарный хрипловатый голос Аркаши Северного:
Гоп со смыком - это буду я,
Братцы, посмотрите на меня:
Ремеслом я выбрал кражу,
Из тюрьмы я не вылажу,
И тюрьма скучает без меня.
Родился на форштадте Гоп со смыком,
Он славился своим басистым криком;
Глотка у него здорова,
И ревел он, как корова, -
Вот такой был парень Гоп со смыком!..
Тот же самый Аркаша Северный одним из первых попытался растолковать происхождение выражения Гоп со смыком:
Что такое Гоп-со-смыком? Так в Одессе раньше называли скрипачей. Смык - это смычок. Но это ещё была и кличка известного вора-домушника, который под видом музыканта ходил по богатым свадьбам, и когда гости все напивались так, что им уже становилось не до музыки, спокойно очищал дом или квартиру.
Версия блестящая! Слово "смык" действительно имеет значение "смычок". Однако вовсе не его имели в виду весёлые "уркаганы"...
На самом деле выражение "гоп со смыком" связано с уголовной "специальностью" уркаганов - так называемым "гоп-стопом". "Гоп-стоп" - это уличный грабёж "на испуг", когда босяк внезапно налетает на жертву, ошеломляя её, обчищает (часто - с применением насилия) - и так же внезапно исчезает. Этот приём и назывался в старину "гоп со смыком". Слово "гоп", согласно "Толковому словарю" Владимира Даля, "выражает прыжок, скачок или удар..., гопнуть, прыгнуть или ударить". А "смык" в данном сочетании с "гоп" обозначает вовсе не смычок, а - согласно тому же Далю - является синонимом слова "шмыг" и образован от глагола "смыкнуть" ("шмыгнуть").
То есть "гоп со смыком" - это мгновенный наскок с ударом и быстрым исчезновением нападавшего. А реплика "гоп-стоп" была обращена непосредственно к жертве и означала требование остановиться. Примерно в этом же смысле она нередко используется и теперь: с целью обратить внимание на себя. Например - "Гоп-стоп, Дима, не проходите мимо!". Или в известной лагерной песенке:
- Гоп-стоп, Зоя,
Кому давала стоя?
- Начальнику конвоя,
Не выходя из строя!
Нынешнему читателю "гоп-стоп" более известен по знаменитой песне Александра Розенбаума: "Гоп-стоп, мы подошли из-за угла...".
А ТЕПЕРЬ ПОПРОБУЙТЕ ОТВЕТИТЬ НА ВОПРОС: кто такой "гопник"? Ответ напрашивается сам собой: конечно же, уличный грабитель! В какой-то мере вы правы. Действительно, уличных грабителей называют и "гопстопниками", и "гопниками".
Однако нередко слово "гопник" используется совершенно в другом смысле. Так называют нищих, бродяг, бомжей. Возникло этозначение ещё до революции, когда в России существовали так называемые "Приказы общественного призрения" - губернские комитеты, в чьём ведении находилась забота о нищих, калеках, больных, сиротах и т.д. Эти несчастные содержались в специальных домах призрения за счёт земских средств. Так вот, "гопник" во втором значении тоже происходит от слова "ГОП". Только на этот раз оно расшифровывается как "Городское Общество Призрения" (от слова "призор" - забота, попечение). Выделяемых средств на помощь неимущим и бездомным не хватало и для сотой части этих людей. Большей частью они занимались бродяжничеством, попрошайничеством, мелким воровством. Именно поэтому словом "гопник" вскоре стали кликать бродяг, оборванцев и нищих. Это значение сохранилось и после революции. Ещё в конце 20-х годов босяцкая братия называла ночлежки "старорежимным" словечком "гоп", а их обитателей - "гопниками", или "гопой". В "Республике ШКИД" Л. Пантелеева и Г. Белых молодая учительница, желая пригрозить не в меру расходившимся воспитанникам, грозно прикрикивает на них:
- Вы у меня побузите только. Я вам... Гопа канавская!
А рассказывая о странствиях одного из пацанов, авторы пишут:
Королёв всё лето "гопничал", ездил по железным дорогам с солдатскими эшелонами, направлявшимися на фронт.
Но и до сих пор "гопник"- бродяжка не списан в архив. Нередко слово это можно встретить на страницах книг и периодической печати. Вот, к примеру, рассказывая о нравах российских тюрем, Т. Дмитриева в очерке "Новый бунт женщин" пишет:
Точно так же, как бомжи, гопники, сидят люди образованные...
Правда, сейчас словечком "гопа" называют уже не бездомных побирушек, а место продажи спиртного и наркотиков. Да и то всё реже. А вот выражение "гоп-компания", видимо, обречено на жизнь вечную. Уж очень точное это название весёлого сборища людей не слишком серьёзных и надёжные, на которых лучше не полагаться в ответственном деле.
НО ВЕРНЁМСЯ К СТАРОЙ ПЕСЕНКЕ о басистом парне по кличке "Гоп со смыком". И вот в связи с чем.
В уголовном жаргоне существовало много обозначений смертной казни: "исполнить высшую", "послать во мхи", "пустить налево", "разменять за семь копеек", "отвесить девять граммов", "расшлёпать", "поставить к стенке", "хлопнуть"... Среди всех этих терминов не последнее место когда-то занимало выражение "послать на луну", "отправить на луну". В рассказе "Букинист" Варлам Шаламов спрашивает своего собеседника:
- Где же теперь эти врачи?
- Кто знает? На луне, вероятно...
Но почему же именно на луне? Вот когда родилось выражение "вывезти под Шмидтиху", его создатели понимали, что речь идёт о горе Шмидта под Норильском на Таймырском полуострове в Арктике. По рассказам и преданиям, здесь были закопаны сотни тысяч заключённых Норильского лагеря. Но ведь не вывозили же зэков для расстрела на Луну!
Всё объясняется просто. Происхождение выражения мы легко отыскиваем в уже упоминавшейся жиганской песенке "Гоп со смыком", герой которой так повествует о своей будущей смерти:
Если я неправедно живу,
Попаду я к чёрту на Луну.
Черти там, как в русской печке,
Жарят грешников на свечке -
С ними я полштофа долбану!
Правда, чекистские черти своим жертвам полштофа не предлагали...

ЭТО ЖУТКОЕ СЛОВО -
"ЗЕЛЁНКА"...

В АВТОБИОГРАФИЧЕСКОМ РОМАНЕ "ТЮРЬМА"
известный правозащитник Феликс Светов приводит странную фразу, сказанную одним арестантом другому:
- Игра твоя понятна - от восьми до зелёнки.
Ну, "восемь" вопросов не вызывает - это восемь лет лишения свободы. А вот что такое таинственная "зелёнка"? В самом деле, не значит же это, что узнику продезинфицируют раны и отпустят на все четыре стороны!
Журналист Виталий Ерёменко, рассказывая об Астраханском централе, приводит слова начальника тюрьмы Власа:
Самый ответственный пост, конечно, в том крыле, где сидят смертники... Запоры там надёжные. Но ведь и смертникам терять нечего. Они все двадцать четыре часа в сутки думают, как бы им лоб зелёнкой не намазали. ("Начальник тюрьмы")
Вот те раз! Далась им эта зелёнка! Матёрые преступники, убийцы - а боятся таких пустяков. Ну, добро бы ещё йод - он хоть щиплет...
Читатель, разумеется, давно уже понял, что смертники и остальной арестантский люд испытывают ужас не перед безобидными каплями Зеленина. Причина кроется в другом. Чтобы понять смысл выражения "смазать лоб зелёнкой", обратимся к мемуарам нынешнего министра труда Израиля, а в недалёком прошлом - советского политзэка Натана Щаранского:
- Ведь смажут лоб зелёнкой!..
- Что это значит?
- Ну, расстреляют.
- А зачем зелёнкой?
- Чтоб заражения крови не было! - он громко и долго смеётся, довольный, что поймал меня на старую и мрачную тюремную "покупку". ("Не убоюсь зла")
Ага, так дело в "чёрном юморе" "сидельцев"! Не только. Юмор юмором, но он был рождён суровой действительностью ГУЛАГа. В сталинских лагерях, помимо требования вешать умершему зэку на ногу бирку с именем и фамилией, существовал обычай писать зелёнкой арестантский номер покойника у него на бедре. Вот что пишет ростовский писатель Гавриил Колесников в книге колымских воспоминаний "Лихолетье":
Солдат настежь раскрыл ворота. В сарае штабелем лежали мёрзлые трупы. Все они были почти одинаковы: худые, костлявые, почти без ягодиц. Вспоротые животы их были небрежно зашнурованы обрывками грязных бинтов. На бедре зелёнкой намалёван номер. К ноге привязана бирка. Чёрные вывороченные ладони - у трупов брали отпечатки пальцев.
Первоначально поэтому в арестантской среде возникло выражение "зелёнкой ногу намазать", так же, как и другое - "на ногу бирку надеть" - просто отразившее в языке обыденную лагерную процедуру похорон. Оба эти оборота означали, что арестант умер своей смертью. И лишь позже гулаговские остряки-самоучки додумались до того, чтобы зелёнкой смазывать лоб - для "дезинфекции"...

МАРУСЯ В ВОРОНЬЕЙ СТАЕ

ПЛОЩАДЬ ДРУЖИННИКОВ В РОСТОВЕ
аборигены называют "площадью трёх птиц". На вопрос - "Почему?" вам сходу ответят:
- Ну как же: "Сокол", "Чайка" и "чёрный ворон"!
"Сокол" - это кинотеатр. "Чайка" - кафе. А "чёрный ворон" составил им компанию потому, что рядом расположено отделение милиции Железнодорожного района.
Может быть, для поколения, бегающего сегодня пешком под стол, "пернатое" о четырёх колёсах станет когда-нибудь малопонятной экзотикой. А пока даже нынешний "молодняк" ею не удивишь.
Когда же и в чьём гнезде появилась на свет эта жуткая птица? Француз Жак Росси, автор двухтомного "Справочника по ГУЛАГу", утверждал, что "чёрные вороны появились в Москве, в 1927 г. Это были полуторатонки, выпущенные первым советским заводом АМО. Во время ежовщины появились огромные, 5-тонные чёрные вороны, окрашенные в тёмный цвет и ездившие только ночью".
Росси ошибается. "Чёрные вороны" появились в Москве не в 1927 году, а лет на десять раньше. Василий Климентьев, участник белогвардейского подполья, вспоминал, как его с товарищами в середине августа 1918 года перевозили из Таганской тюрьмы в Бутырскую:
Погрузили нас в Таганке в тяжёлый грузовик-ящик - без света, без окон и скамеек, - прозванный неизвестно кем "воронком"...
Ехали быстро. "Воронок" тряс и валил нас одного на другого. Но падать было некуда: мы плотно стояли, прижимаясь то к одной стенке грузовика, то к другой, как на корабле в хорошую качку. ("В большевицкой Москве")
Самые популярные названия спецмашины для перевозки арестантов - "чёрный ворон", "ворон", "воронок". У старого лагерника Олега Волкова встречается ещё одно: "На этом дворе непрерывное движение машин, громоздких чёрных "воронов" и "воронят". ("Погружение во тьму")
Если между "вороном" и "воронёнком" разница была в размерах, то "ворон" и "воронок" подразумевали одну и ту же машину. Автозак (ещё одно миленькое определение - "автомобиль для перевозки заключённых!") могли назвать и "чёрным вороном", и просто "вороном", и "воронком" - от перемены названий содержание не менялось...
Эпитет "чёрный" не всегда указывал на цвет - хотя вначале машины действительно окрашивались в мрачно-тёмные тона. Однако в конце 30-х "воронки" стали маскировать под машины для перевозки продовольствия. Их красили в весёленькие светлые цвета, на бортах красовались надписи "ХЛЕБ" или "МЯСО" (причём, как утверждает тот же России, - на русском, английском, немецком и французском языках). Надписи могли варьироваться - в зависимости от фантазии чекистов. В связи с этим "сидельцы" сначала пытались отличать мрачные автозаки от весёлых "хлебных" фургончиков. Один из лагерников сталинской поры вспоминал о солидном дяде, вконец задуренном "предшествующими допросами, перевозками в "чёрном вороне" (иначе: в "белой вороне", как мы называли машины, закамуфлированные надписью "Хлеб") (Я. Харон. "Злые игры Гийома дю Вентре"). Однако - не прижилось: вскоре "маскировочных" фургонов стало слишком много, и они уже в стае "чёрных воронов" не смотрелись "белыми воронами"...
А вот как описывал "воронок" ростовский писатель Владимир Фоменко, во времена массовых репрессий - узник ростовского следственного изолятора:
...Спецмашина без окон. Не обязательно чёрная. Часто светлая, нежно-голубая. Рядом с водителем - бдительный, безулыбчивый, вооружённый стражник. Есть вооружённый стражник и внутри самой машины...
Размеры воронков разные; возили нас и в малых, и в крупных, но расположение внутри всегда одно: длинный коридорчик, столь узкий, что продвигаешься лишь боком. Кабины тоже узюсенькие, однако любого наигромоздкого арестанта... всё равно всегда втискивают...
Рассадивший нас, захлопнувший за нами дверь кабины, тихий стражник остаётся внутри, его самого запирают с улицы, снаружи, - и мы готовы.
Добавлю лишь несколько деталей. Кабинки в "воронке" арестантский народ зовёт "стаканами" - из-за их тесноты. Что касается отсутствия окон, позже гуманные чекисты исправили недоработку. Репрессированный авиатор Николай Кекушев вспоминал:
...Нас заперли в фургончик с надписью "Консервы". Таких фургончиков, весело бегущих по Москве, я много встречал до ареста. Только не мог тогда никак понять: почему зимой сквозь в задней двери окошечко идёт пар?..
С конца 30-х по нынешний день "чёрный ворон" уже практически не изменялся (разве что окошек прибавилось). Но, возможно, это - лишь свидетельство его совершенства?
И ВСЁ ЖЕ - ПОЧЕМУ "ЧЁРНЫЙ ВОРОН"? Многие узники ГУЛАГа чаще всего вспоминают в связи со зловещим фургоном горькую народную песню:
Чёрный ворон, что ты вьёшься
Над моею головой?
Ты добычи не добьёшься,
Чёрный ворон, я не твой...
Ворон в русских и славянских поверьях - птица, предвещающая несчастье и смерть. По преданию, ворон был создан дьяволом и оттого чёрен. Сам чёрт может принимать вороний образ. По приметам, если ворон пролетает или каркает над домом, над селом, садится на крышу, каркает во дворе - значит, кто-то в доме или в селе умрёт. Ну разве можно было точнее назвать зловещий фургон? К тому же ворон - пожиратель трупов...
60-е - 80-е годы внесли разнообразие в "воронью" классификацию. Теперь "воронком", "чёрным вороном" стали называть милицейские патрульные машины (ГАЗ-61). Помните, у Высоцкого доблестные служители правопорядка угомоняют хулиганистого джинна:
Тут они подъехали, показали аспиду:
Супротив милиции он ничего не смог!
Вывели болезного, руки ему за спину -
И с размаху кинули в "чёрный воронок"...
А фургоны для перевозки арестантов чаще всего теперь зовут "автозаками". Слово пошло-прозаическое, без всяких метафор. Да и патрульные машины всё реже кличут "воронками". Нашлось много "заменителей" - "попугай", "раколовка", "канарейка" и даже "ментокрылый мусоршмидт"! Новое время - новые песни.
НАПОСЛЕДОК НЕ МОГУ ОБОЙТИ МОЛЧАНИЕМ ещё одно название арестантского фургона. Его увековечила Анна Ахматова в "Реквиеме":
Звёзды смерти стояли над нами,
И безвинная корчилась Русь
Под кровавыми сапогами
И под шинами чёрных марусь.
"Чёрная маруся" от "чёрного ворона" не отличалась ничем, кроме названия. Так городской фольклор в очередной раз увековечил знаменитую "Мурку в кожаной тужурке" - мифическую чекистку, о которой во времена нэпа была сложена известная песенка с надрывным концом:
Здравствуй, моя Мурка,
Здравствуй, дорогая,
Здравствуй, дорогая, и прощай!
Ты зашухерила всю нашу малину,
И теперь "маслину" получай!
В конце 30-х легендарная Мурка-Маруся поднялась в своей чёрной кожаной куртке из могилы, чтобы потянуть за собой миллионы живых сограждан...

ЯРКО СВЕТИТ МЕСЯЦ,
ТИХО СПИТ МАЛИНА...

МНОГО НАЗВАНИЙ НА ЖАРГОНЕ У ВОРОВСКОГО ПРИТОНА
: "блатхата", "шалман", "хаза", "хавира"... Но самым популярным было и остаётся - "малина". Упомянутая уже песня про Мурку-чекистку, к примеру, начинается милой зарисовкой:
Ярко светит месяц, тихо спит малина,
А в малине собрался совет:
Это уркаганы, злые хулиганы,
Собирали местный комитет...
А спроси любого уркагана, откуда пошло название весёлого местечка, где любит "гужеваться" "братва", - не ответит. Между тем история воровской "малины" чрезвычайно интересна.
Происхождение слова связано с известнейшим притоном Санкт-Петербурга середины ХIХ. Вот что о нём рассказал автор "Петербургских трущоб" Всеволод Крестовский:
На Сенной площади, позади гауптвахты, между Конным и Спасским переулками есть дом №3... Трёхэтажный корпус его и восемь окон по фасаду, с высокой почернелой крышей... имеют довольно первобытный и весьма неуклюжий вид...
Этот самый дом и есть знаменитый Малинник.
Под специальным именем Малинника он известен всей Сенной площади, с местами окрест лежащими, и всему Петербургу, имеющему хотя бы некоторое представление о своих петербургских трущобах. Малинник - это есть его главное общее название, что, однако же, не мешает ему носить ещё другое, честное, но несравненно менее распространённое имя Садка.
Почему же дом этот называется Малинник или Садок?
И то, и другое имя дано в ироническом смысле и представляет собою необыкновенно меткое, характеристичное произведение местного, чисто народного юмора...
Верхний этаж над трактиром и три остальных надворных флигеля - всё это, разделённое на четырнадцать квартир, занято тринадцатью притонами самого мрачного, ужасающего разврата. Смрад, удушливая прелость, отсутствие света и убийственная сырость наполняют эти норы..., [где] по ночам гнездится не один десяток бродячего народу, который заводят сюда разврат и непросыпное пьянство. И каждая из подобных нор непременно вмещает в себе ещё по нескольку закоулочных каморок, отделённых одна от другой тонкими деревянными перегородками...
Эти-то притоны с населяющими их париями и послужили причиной тому, что весь дом, невесть ещё с коих пор, назван Садком или Малинником.
Крестовский не вдаётся в более подробные разъяснения. Мне же это представляется необходимым. Итак, Садок. По Далю, садком называется "всякое устройство для содержания в неволе животных" ("Толковый словарь"). Малинник - "малинный куст; малина в кустах", то есть большое скопление ягод на небольшом пространстве. Потому-то писатель и назвал сравнение ночлежного притона с садком и малинником "метким произведением народного юмора".
Однако не только своими тесными ночлежками был знаменит Малинник. Здесь же на первом этаже располагался кабак:
И, боже мой, какого тут только нет народа!..
Но главную публику мужской половины человеческого рода - публику, задающую тут "форсу" и чувствующую себя в этом злачном месте словно рыба в водяном просторе, составляют мошенники средней руки и, по преимуществу, мазурики последнего, низшего разряда. Это наиболее сильная, наиболее кутящая и потому наиболее уважаемая публика Малинника, коей тут всегда и услужливый почёт, и готовое место... Они здесь уже полные господа... Тут они удобнее всего сбывают "тёмный товар", тут идут у них важные совещания, обсуждаются в маленьких кружках проекты и планы на какой-нибудь предстоящий выгодный клей (к л е й - в смысле воровского дела. - примеч. Крестовского ), критикуются и подвергаются общей похвале или общему порицанию дела выгоревшие и невыгоревшие, то есть удачные или неудачные: но главное, появляется сюда этот народ затем, чтобы угарно пропить и проюрдонить (п р о ю р д о н и т ь- прокутить, промотать. - примеч. Крестовского) вырученный слам в кругу приятелей и приятельниц.
Малинник - это в некотором роде главный и общий клуб петербургских мазуриков, центральное место для их сборищ, представляющее для таковой цели всевозможные удобства...
"Место для сборищ мазуриков, представляющее для таковой цели всевозможные удобства" - блестящее определение современной уголовной "малины"!
Роман Крестовского пользовался в середине прошлого века огромной популярностью. Именно он сыграл основную роль в том, что название петербургского притона и кабака в несколько изменённой форме стало нарицательным.
КОГДА СЛОВО ПОШЛО ГУЛЯТЬ ПО УГОЛОВНЫМ ПРИТОНАМ СТРАНЫ, оно неминуемо должно было подвергнуться изменениям. Прежде всего потому, что представление о сладкой, беспечной, беззаботной жизни у русского человека связано напрямую именно с малиной. Вот что пишет по этому поводу наш языковед В. Мокиенко:
Для иностранца, не искушённого в нашем фольклоре, и малина, и смородина, и тем более почти неизвестная и не испробованная на вкус калина - ничего более, чем лесные ягоды... Для русского же - это поэтические национальные символы...
Оптимистическая тональность "малиновой" символики звучнее всего передаётся русским выражением, вошедшим в литературный язык - не жизнь, а малина! Оно почерпнуто из фольклорных родников, где известны его фразеологические побратимы - малиновая жизнь (тамб., ленингр.)"хорошая жизнь" и проч... На первый взгляд это выражение - прямой двойник итальянского dolce vita "сладкая жизнь". На самом деле русские вкладывают в это выражение о сладкой, как малина, жизни совершенно иной смысл. Это точно выразил в своём словаре В.И. Даль, определивший фразу "Да это просто малина!" как "раздолье, приволье"...
Действительно..., "малиновая жизнь" - это прежде всего приволье и широкий размах... Представление о хорошей, "настоящей" жизни для русских нераздельно связано именно с волей, со свободой, с широким и открытым пространством, которому нет конца и края. ("Образы русской речи")
Теперь ясно, почему в языке преступников (для которых воля - одна из самых больших ценностей) особенно популярным стало сравнение довольной и беспечной жизни именно с малиной. Это - ещё одно доказательство тесной связи блатного языка с образами живой русской речи.
Наглядно продемонстрировано это единение в известной песне Владимира Высоцкого о райских яблоках, где поэт рассказал о пребывании перед райскими вратами, сравнив его с доставкой этапа зэков в тюрьму:
И измученный люд не издал ни единого стона,
Лишь на корточки вдруг с занемевших колен пересел.
"Здесь малина, братва, - нас встречают малиновым звоном!"
Всё вернулось на круг, и Распятый над кругом висел.
Седовласый старик, он на стражу кричал, комиссарил,
Прибежали с ключом и затеяли вновь отворять;
Кто-то ржавым болтом, поднатужась, о рельсу ударил -
И как ринутся все в распрекрасную ту благодать!
"МАЛИНА" ОБОЗНАЧАЛА НЕ ТОЛЬКО ВОРОВСКОЙ ПРИТОН. Так называли любой многоквартирный дом - возможно, тоже по аналогии с петербургским Малинником. А квартирных воров звали - малинниками! Значения эти фиксирует и "Список слов босяцкого языка, известный полицейским чинам Ростовского-на-Дону округа" 1914 года, и словарь "Из лексикона ростовских беспризорников и босяков" 1929 года. "Малиной" звалось и преступное сообщество, кодла. Но до наших дней дожила лишь "малина" как синоним уголовной блатхаты...

СВЯТО МЕСТО
"КЛЮКВОЙ" НАЗЫВАЮТ

С ДАВНИХ ВРЕМЁН СУЩЕСТВОВАЛА НА РУСИ
"специальность" "клюквенник". Так называли карманников, которые обчищали своих жертв... в церкви. Чаще всего - во время больших торжеств: крестных ходов, свадеб, отпеваний, религиозных праздников, которым не было числа... Народ на матушке-Руси издревле славился богобоязненностью и религиозным усердием; в святом месте ему было не до того, чтобы за кошельком следить. Да и толчея изрядная, одно удовольствие "мальцы в кише/ню запустить" (то есть залезть пальцами в карман).
"Клюквенниками" церковные воришки назывались от слова "клюква": так на блатном жаргоне именуется храм, церковь. Почему "клюква"? С полной определённостью проследить происхождение этого слова трудно. Возможно, обилие куполов отдалённо напоминало обилие клюквенных ягод на кусте? Во всяком случае, как мы уже убедились, примерно таким же образом появилось в босяцком языке словечко "малина", первоначально звучавшее как "малинник" - куст, щедро усыпанный малиной-ягодой.
Есть у меня, правда, и другая версия - не менее смелая, чем версия о происхождении слова "амбал" (см. очерк "Был ли амбалом пушкинский прадедушка?"). Согласно ей, "клюква" перекочевала в воровской жаргон в начале ХIХ века через разговорную городскую речь из языка высшего света, дворянства. В 1797 году императором Павлом I был учреждён орден Святой Анны для награждения военных и гражданских лиц, находящихся на государственной службе. Орден подразделялся на четыре степени. Так вот, четвёртая, низшая (и самая распространённая) степень обозначалась красным финифтевым медальоном с крестом и короной. Медальон прикреплялся на рукоять холодного оружия, и в обществе его иронически прозвали "клюква"(по цвету). Поскольку медальон крепился на кончик эфеса (как бы на "маковку") и был украшен крестом, есть основания предполагать, что по ассоциации острый на язык городской люд так же стал называть и церковные храмы.
"Клюквенников" кликали ещё и "марушниками": от слова "маруха", то есть девка, баба. Женщины, как правило, составляли большинство прихожанок, к тому же церковь являлась своеобразным общественным центром, где можно показать себя, поглядеть на других - словом, как нынче говорят, "порисоваться". Поэтому женщины чаще всего становились жертвами церковных воришек.
Здесь будет кстати сказать пару слов о происхождении слов "маруха", "мара", "шмара", которые большая часть нашей почтенной публики почему-то считает "низкими" и "блатными" лишь на том основании, что они вошли в лексику уголовно-арестантского жаргона. "Марухой", "марой" в славянской мифологии зовут кикимору - злой дух дома, жену домового (в Сибири - также и жену лешего), нечисть. Согласно поверьям, кикимора, маруха беспокоит по ночам маленьких детей, путает пряжу, вредит домашней птице, особенно курам. Маруха враждебно настроена по отношению к мужчинам. Русские мужики называли жён "марами", "марухами" в шутку или со злой издёвкой. Вариант "шмара" появился в южных говорах: на Кубани так называли любовниц, на Дону - гулящих девок (и даже парней).
БЫЛО У РУССКИХ ЦЕРКВЕЙ НА ЖАРГОНЕ И ЕЩЁ ОДНО НАЗВАНИЕ. Скорее всего, его можно рассматривать как вариант "клюквы" - "клю/ка". Соответственно и церковных воров называли не только "клюквенниками", но и "клюшниками", "клюкарями", "клю/кушкиными". Сергей Снегов, гулаговский "сиделец", объяснил это слово просто: "клюка - церковь, у церкви масса старух с клюками". Мне, однако, кажется такое объяснение слишком примитивным, вроде народного "мордальон" - "потому что внутрях завсегда чья-то морда на патрете". Вероятнее всё же, что мы имеем дело с искажённой формой слова "клюква". Но, как бы там ни было, в конце концов "клюква" полностью вытеснила "клюку" из босяцкого языка.
Вообще история "советских клюквенников" чрезвычайно поучительна и занимательна! К сожалению, здесь не хватит места, чтобы её поведать сколько-нибудь подробно. Но пару слов сказать необходимо.
В уголовном мире царской России не было уважения ни к религии, ни к её служителям. Народоволец П. Якубович, долгое время пробывший на сибирских рудниках, вспоминал:
Особенно ярко проявлялась ненависть арестантов к духовенству. Последнее пользовалось почему-то одинаковой непопулярностью среди всех, поголовно всех обитателей каторги... Это какая-то традиционная, передающаяся от одной генерации арестантов к другой вражда... ("В мире отверженных. Записки старого каторжника")
Причина этой ненависти, надо думать, заключалась в том, что церковь пользовалась всемерной поддержкой государства и как бы освящала все несправедливости, государством творимые. При этом святые отцы призывали народ к смирению и послушанию, что особо бесило вольнолюбивых "бродяг", "варнаков", "босяков".


ФИМА ЖИГАНЕЦ
zhiganets@mail.ru
8 (8632) 33-43-75